Родившийся в 1944 году Виктор Кривулин, один из самых знаменитых поэтов русского андеграунда, в раннем возрасте переболел полиомиелитом. Оставшись инвалидом, он всю жизнь ходил с палочкой. В детстве Кривулин много времени проводил в санаториях, позже — в пионерских лагерях, где был вынужден давать отпор жестоким сверстникам.
Несмотря на всё это, по воспоминаниям современников, будущий поэт обладал по-настоящему неукротимыми энергией и жизнелюбием. Он любил общаться, интересовался людьми и очень быстро стал ключевой фигурой в мире неподцензурной ленинградской поэзии. Его квартира постоянно была набита людьми. В том числе даже правоохранителями, которые неоднократно вели с ним воспитательные разговоры.
Вместе со своей второй женой, философом Татьяной Горичевой, Кривулин проводил у себя на квартире семинары: поэтический и религиозный. Сам был крещёным и ярким представителем религиозной поэзии.
Поэт стал первым лауреатом премии Андрея Белого. Умер в 2001 году и похоронен на Смоленском православном кладбище в Санкт-Петербурге.
Сегодня мы прочтём его текст «Кинцвиси» — так называется древний монастырь в Грузии с храмом, посвящённым Святителю Николаю. Стихотворение начинается как простое описание храма («олеография в алтаре / вместо иконы»), но быстро переходит на описание чего-то большего. Кривулин описывает саму веру как таковую. Храм, ещё до реставрации 2018 года, «каменный ящик, некогда праздничный, полный даров» (какое необыкновенное описание церкви!) становится «центром единственным сердца», точкой связи с небесным.
При прочтении стихотворения величественное тихое здание старого монастыря буквально встаёт перед моими глазами. Угловатый и будто бы недружелюбный стиль этого стихотворения обладает тёплой сердцевиной и напоминает мне холодные камни храма, которые согревает своим присутствием Сам Бог.
Виктор КРИВУЛИН
Кинцвиси
в горных монастырях
Бог нелюдимый пастух
олеография в алтаре
вместо иконы
тихо!
молитва звучащая вслух
здесь неуместна
свечку поставили – тотчас потух
жёлтый огонь бестелесный
вера сама
не нуждаясь ни в ком
из приходящих
длится неявно и как бы тайком
каменный ящик
некогда праздничный,
полный даров
стал наконец-то гулко-пустым средоточьем миров
центром единственным сердца
верно и строили
с верой такой
что невероятен дух разрушенья – небесный пробой
над абсидою где стоит Богоматерь
